Ночной звонок

Съёмные квартиры – как приходящие дамы: можно разглядывать, трогать, опять же — переспать (ну, разумеется, для чего же ещё съёмные квартиры?), но утром проснёшься, а вокруг всё неродное, чужое какое-то, бездушное. И окна открыты, а счастья нет, и дышится без оптимизма.
Последняя (тьфу-тьфу) такая моя квартира была расположена в хорошем месте. Почти центр города, напротив – здание суда, АЗС, небольшой торговый центр с серпентарием. Город – хоть и не столица, но население с характером.
На въезде во двор – шлагбаум. Можно сказать: тихий двор. У подъезда – синего цвета мазерати. Ни разу не видел, чтобы это потрёпанное чудо трогалось с места, но важен сам факт, косвенно влияющий на ценник всего, что здесь сдаётся и продаётся.
Подъезд – самый обыкновенный: стены серо-зелёного цвета, консьерж отсутствует. Квартира на третьем этаже, налево от лифта. За железной дверью – тесный даже для двух квартир тамбур. Одна из них стала на неопределённое время моим пристанищем.
Соседи – милые интеллигентные люди. Хозяин семейства – мощного телосложения серьёзный товарищ, сразу видно – руководит. И не какой-то там коммерческой самодеятельностью, а настоящим производством советского образца. И в своей семье дисциплину держит железную. Я сразу учуял: мы — одной крови.
Супругу его помню плохо. По ощущениям – от неё исходила приветливая приятность. Ещё запомнился старший сын: кудрявый юноша огромного роста, в тот год он заканчивал школу.
Несмотря на более чем вероятную общность интересов, мы никогда не разговаривали, знаете, так, по-соседски, но всегда улыбались при встрече и, если сталкивались в тамбуре, каждый старался пропустить другого вперёд.
Вечерами и ночами за стенкой соседской квартиры было тихо, хотя домов с такой отвратительной звукоизоляцией надо ещё поискать. Что меня особенно удивляло: у соседей никогда не собиралась молодёжь. Но вот однажды летом супруги убыли (вероятно, на дачу), а сына оставили дома и в первый раз разрешили пригласить друзей-одноклассников, как я теперь понимаю — отметить школьный выпускной.
В тот день я вернулся в квартиру довольно поздно, был не один, с дамой. Мы заявились не то после концерта, не то после ресторана. Продолжение вечера обещало быть потрясающим.
Молодёжная вечеринка у соседей продолжалась. В спальне очень хорошо были слышны музыка и смех, особенно — звонкий девчачий. Недолго посидели на кухне, я угощал гостью чаем. Разговор не клеился, так – отдельные несвязные реплики. У обоих в головах только одно: ну, когда же?

Поздний вечер пятницы почти всегда непредсказуем. Можно оказаться где угодно, в какой угодно компании, а можно в одиночестве курить на балконе, вглядываясь в расцвеченную неоновыми огоньками густую темноту чужого города.

Наконец, щёлкнул замок, в тамбуре отчётливо послышались юные голоса, стало понятно, что гости расходятся.
— Дисциплина, однако, — отметил я, посмотрев на часы.
Мы могли не спешить, до утра была уйма времени, но нетерпение настолько нас захватило, что любые движения стали излишне суетливыми, и, неуклюже обхватив друг друга, мы как будто поползли в сторону спальни. За стеной у соседей было не идеально, но значительно тише. Минут через десять мы забыли и о соседях, и о вечеринке, окружающее потеряло смысл, да и вообще, голову будто отвинтили и думать стало нечем.
Сколько времени прошло до того, как раздался звонок, я соображал с трудом, наверное, что-то около часа. Звонили в дверь. Сначала один раз, потом ещё. Я выскочил из спальни, но, приблизившись к входной двери, заметил, что глазка-то нет, поэтому единственное, что я был в состоянии сделать – это спросить, кого там несёт. И уже открыл было рот, но женщина, подбежав сзади, схватила меня за руку и потащила назад в спальню.
— Не открывай, не открывай, — испуганно повторяла она.
— Да что ты, успокойся. Я и не собирался открывать, ты же видишь: я голый.
— Надо вызвать полицию, я боюсь, — она принялась рыться в своей сумочке, искала телефон.
— Зачем? – я натягивал джинсы. Позвонили ещё несколько раз. Потом наступила тишина. Я снова подошёл к двери и прислушался, пытаясь понять, что там происходит. Тихо, похоже нет никого. Наверное, ушли. Но кто это был? Я бы открыл дверь, если хотя бы цепочка была что ли. Как-то раньше не обращал на это внимания. Брать в квартире нечего. Могу конечно по башке получить. А вот что с нею будет? Это меня останавливало.
Вернулся в спальню. Моя гостья уже натянула колготы и застёгивала бюстгальтер.
— Ты куда собралась?
— Домой.
— Ночью?
— Я же на машине!
Она вынырнула из ворота платья:
— Будешь на меня ругаться, но я позвонила в полицию.
Этого ещё не хватало! Надо срочно отменить вызов. Попытались, но там вежливо ответили, что вызов отменить не могут, он зарегистрирован, и наряд уже выехал. Придётся объясняться на месте…
Я даже не успел в деталях представить себе картину этого объяснения с полицейским нарядом, как опять зазвенел звонок. Настырно так. А потом забарабанили в дверь. Руками, ногами и даже, показалось, головой. Это было неожиданно и, признаюсь, не то, чтобы очень страшно, но неприятно. Дама моя рухнула в кресло и запричитала:
— И баллончик, и электрошокер – всё в машине осталось! Боже мой! Что же делать, что же делать?..
Её причитания прервал раздавшийся из-за двери вопль. И было в нём столько отчаяния, что разрывало сердце:
— Пустите, суки, обоссусь!
Ещё через мгновение щёлкнул замок соседской двери, и хозяин вечеринки (это точно был он) зашипел:
— Ты что охренел? Иди сюда.
Потом — возня, топот, дверь захлопнулась и стало совсем тихо.
Меня разобрал смех:
— Ну, поняла?
Женщина смущённо пожала плечами, размазывая по щекам не успевшие высохнуть слёзы.
— Ну, смотри: очевидно, что кто-то из ребят пошёл провожать девчонок. Скорее всего выпивки у них осталось море. Это всегда так по молодости бывает. Проводил, вернулся, а двери перепутал. Не удивительно: в гости сюда они же раньше не приходили.
С полицейским нарядом объяснение прошло на удивление спокойно. Те даже согласились:
— Правильно, что вызвали, ребята выпивши — мало ли что. Мы тамбур осмотрели, получается, что звонок только у этой двери. Вполне логично, что воспользовались именно им. Беспокоить соседей не будем, у них тишина гробовая.
Хоть что-то завершилось на позитивной ноте…
На следующий день в тамбуре столкнулся со всем семейством, поздоровались. Парень был напряжён, я это заметил. Глава семейства неожиданно для меня поинтересовался:
— Как тут молодёжь? Не шумели?
— Ну что вы!
А сам подумал, что мы в своё время и не так шумели… Правда, тогда и звукоизоляция была. И звонок у каждой двери свой. Не перепутаешь.